Поскольку соседи-таки разбудили меня громко включённым телевизором и на то, чтобы сон пересилил меня снова, мне понадобится не меньше часа, а мне в течение этого времени нужно чем-нибудь да заняться, то я напишу новую запись в дневнике....

Вообще-то, про нашу с Галлеем (который, как утром выяснилось, действительно оказался Галлеем, а не Галей) прогулку я хотела написать ещё вчера вечером. Но что-то ближе к вечеру мне перехотелось это делать, я выключила компьютер и легла спать... Так вот.



Не гуляли мы с ним уже несколько дней. Он сидел в своём домике на балконе, изредка выбираясь оттуда, чтобы поесть и попить. Иногда "выбирали" оттуда его мы, чтобы убрать грязную газету и постелить свежую - "выбираем" мы его посредством внезапного поднятия домика и переставления его в другое место, после чего Гуля ещё некоторое время стоит на прежнем своём месте в полнейшем недоумении, а затем большими шагами, высоко поднимая ноги, величаво проходит в свои апартаменты.
Вчера было солнышко, и я-таки заставила себя взять птицу и выйти на улицу. Галлей не дёргался, в коробку залез спокойно. Вышли в коридор, спустились, сделали большой крюк по округе, ища место, где нет собак, и, в итоге, оказались за собственным домом, куда следовало сразу свернуть, а не бродить вокруг да около. В течение всего того времени, что я шла с коробкой в руках, голубь с любопытством вытягивал шею и вертел головой, направляя свой желто-красный глаз то на небо, то на меня, то пытаясь увидеть что-нибудь из-за высоких картонных стен. Оказавшись за домом, я опустила коробку на землю, вытащила птицу и пустила её гулять. Галлей поправил пёрышки, отошёл от меня на почтительное расстояние, чтобы я не беспокоила его особу излишними приставаниями, пристальными взглядами и наглым распусканием рук, которое обычно оканчивается коробкой, и принялся прихорашиваться. Сперва он почистил перья на крыльях. Затем распушил перья на всём теле, подняв их дыбом от кончика хвоста до основания шеи, от чего стал очень похож на кедровую шишку, почистил спинку, хвостик. За ним интересно было наблюдать - как он вытягивает шею и выгибает её под невообразимыми углами, чем-то напоминая никому неведомого дальнего родственника жирафа, а затем выпрямляется и вертит головой, пристально поглядывая на меня или рассматривая округу.
Когда с личной гигиеной было покончено (правда, Галлей то и дело возвращался к ней каждые десять минут), голубь решил посвятить оставшееся время пребывания на улице пешим прогулкам и водил меня туда-сюда, делая остановки то на углу дома, то у его середины, чтобы размять уставшие от долгого отдыха крылья. Теперь он не просто поднимает их вверх, как было неделю назад, а немного расправляет их - значит, уже болят не так сильно.
Во время прогулки, после того, как я рассыпала горстку черных семечек на одном из непокрытых травой бугорке, к нам подлетела коричневых оттенков дама. Галлей некоторое время осматривал её со всех сторон, потом решился к ней подойти и, наконец, поднял перья на спине, расставил крылья, распушил хвост и попытался, воркоча, привлечь к себе голубкино внимание, с важностью вышагивая перед ней (тут-то он себя и выдал, и тайна его пола была раскрыта). Но дама, увы, была так голодна, что не обратила на него никакого внимания, полностью посвятив себя поеданию семечек. Возможно, сыграло роль и раненое, пока нерабочее крыло нашего знакомого. Он вскоре оставил попытки понравиться голубке и, по всей видимости, от досады, отошёл немного в сторону, где и встал, оглядываясь и вертя головой.
Через некоторое время к голубке присоединились другие голуби, они доклевали мои семечки, нашли хлеб, который не так давно, подкармливая воробьев, какая-то девушка бросила с первого этажа. Воробьи угощались здесь же, то лакомясь хлебом, то перелетая на стебли полыни, перепрыгивая с одного на другой, и склёвывали созревшие полынные семена. К хлебному пиру присоединялась однажды и крыса, осторожными полупрыжками выбравшаяся из травы, но она вскоре удалилась, не выдержав гомона птичьей компании, которая, надо сказать, разверещалась пуще обычного.
Галлей вернулся к голубям. Он не ел вместе с ними, поскольку был сыт, но стоял рядом, может, беседовал, чистил иногда пёрышки и грелся на солнце, которое уже стало сильно припекать. Именно солнечное тепло и сыграло роль в отправлении домой - я больше не смогла сидеть рядом с птицами, мне стала жарко, и я подумала, что погуляли мы уже вполне достаточно. Я поймала Галлея, который взялся бегать от меня по всему "задомью" (причём остальные голуби как клевали хлеб, так и продолжили его клевать, совершенно не обращая внимания на то, что я хожу среди них, что мои руки порой находятся к ним гораздо ближе того расстояния, что можно было бы назвать безопасным). В конце концов, птиц был пойман и посажен в коробку, и мы вернулись домой. Я высадила его на балкон, где он мгновенно нырнул в свой домик и забился в самый дальние го угол, наверное, надувшись на меня.
Ах да, и ещё: утром он первый раз произнёс какие-то звуки, сидя в домике.
P.S.: фотография не с этой прогулки, с дачи.



Кстати о даче. На даче то и дело встречается множество насекомых, которые совершенно не против того, чтобы их фотографировали. Например, этот комар, которого я поймала на себе в тот момент, когда он искал на мне место повкуснее.



Подхожу к концу записи. Займусь, пожалуй, рисованием, спать до сих пор не хочется, а то, что вы видите выше – ноги будущей панды.. Между прочим, Де жа вю…
Добрых вам снов, и да не разбудят вас ваши соседи телевизором…